“Ложь в спину”: Дмитрий Борко о деле Дениса Луцкевича

Денис Луцкевич

Неудивительно, что следователи “Болотного дела” обратили внимание на Дениса Луцкевича. Ведь они, как и я, начинали изучать эту историю с просмотра видеозаписей. Дениса трудно не заметить: высокий красивый парень, он часто появляется в кадре. С какого-то момента он почему-то лишается рубашки, что и позволяет потом всем “свидетелям” его “безошибочно опознавать”: “парень с голым торсом”.

Я долго пытался понять логику его поведения: он постоянно находится в первой линии демонстрантов или рядом с самыми острыми ситуациями. Посреди бушующих эмоций и хаоса Болотной он внимательно наблюдает, собран, держится спокойно и уверенно. Лишь узнав о нем побольше, я понял. Морпех, отличник боевой подготовки, участник парада на Красной площади. “Он не может пройти мимо любой несправедливости”, – говорит его мать Стелла.

Я знаю таких людей: сильных, смелых, приобщенных всему, что их окружает. Сторожевые, “дневной дозор”. Зная свою силу, они не вступают в мелочные разборки, стараясь разрешить любой конфликт разумом. Денис и сам говорит: “Если бы я кого-то ударил там, того бы просто унесли”.

При задержании Дениса зверски избивают дубинками. Оказавшийся с ним в автозаке Дмитрий Ткачев: “Его спина вся была покрыта рубцами. Он старался не прижиматься к стенке автозака, потому что очевидно испытывал сильную боль”. Один из конвоиров выспрашивает у Дениса: “Ну ты, наверное, кидался в нас камнями? У тебя же майка была на голове?”. Но не было у Дениса никакой майки.

Из-за этой его заметности и в ответ на скандальные фотографии исполосованной спины следователи “Болотного дела” определяют его в “группу злоумышленников”. Его оборонительные действия в обвинении становятся “преступными”. Вот демонстранты, чтобы защититься от жестоких и совершенно непонятных для людей атак ОМОНа, подносят сложенные в стороне загородки и ставят между собой и полицейскими рядами. Следователи называют это “таранили металлическими ограждениями сотрудников полиции с целью прорыва на Красную площадь”. Видеокадры с Денисом ложатся в его обвинение.

Полиция, метеля людей по рукам и головам дубинками, отгоняет их от загородок, растаскивает и вновь бросается на стоящих, хватая всех без разбора. Денис отходит к парапету канала (дальше – некуда), раскидывает в стороны руки, будто прикрывая оказавшихся за его спиной. Потом что-то кричит, указывая пальцем на избиваемого перед ним человека. Но омоновский клин несется прямо на него. Тогда Денис (морпеха учат не только нападать, но и уходить от захвата) ныряет полицейским под ноги и выскакивает с другой стороны. Видимо, его пытаются схватить, но он выскальзывает из рубашки. На его спине появляются первые из многочисленных рубцов от дубинок. Это еще одно из “преступных действий” Дениса (так написано в деле).

И еще одно видео, приложенное следователями к делу. Интересно, какой состав преступления имелся в виду в этом случае?

Сами по себе эти эпизоды (даже при всех натяжках) вряд ли смогли бы стать поводом для обвинения. Они засунуты в дело лишь “до кучи”, вдобавок к основному эпизоду, по которому обвиняется Денис: насилие над полицейским, пресловутая 318-я, с которой Путин не велел выпускать ни в коем случае. А теперь посмотрим, как появлялась в деле Дениса эта самая 318-я.

Боец ОМОНа Алексей Троерин, судя по всему, действительно получил некоторые повреждения на Болотной. Таких единицы среди 75 записанных в деле “потерпевших”.

7 мая. Троерин сообщает следователю: единственное, что он видел, – напавшую на него группу в 10 человек, конкретных людей описать не может. То же самое он говорит в интервью журналистке Светлане Рейтер.

11 мая. Следствие изымает видеозаписи событий в РИА “Новости”. На одном файле обнаруживается кусочек эпизода с участием Троерина. Там же мелькает и Денис. На протяжении всего эпизода Троерин с закрытыми глазами(!) панически вырывается из рук двух-трех человек. Роль Дениса в эпизоде непонятна, но следователи решают “раскрутить” именно его – уж слишком его легко “опознать” даже тем, кто его в глаза не видел!

19 мая. Продолжается опрос всех бывших на Болотной полицейских. Омоновец Руслан Попов говорит следователю, что весь день лишь стоял в оцеплении, ничего существенного не видел и никого из “участников массовых беспорядков” не разглядел.

22 мая. Троерин впервые дает показания следователю Фадееву А.А. Далее все допросы и следственные действия по Денису проводит именно он. А руководит действиями “по Денису” следователь Быков А.А. Троерин вдруг вспоминает о “голом человеке”, участвовавшем в нападении на него. Видимо, к этому времени следователи уже успели просмотреть видео из РИАН.

4-5 июня. Следователь Фадеев составляет официальный “протокол осмотра видео” из РИАН и описывает Луцкевича, якобы “совершившего преступление против Троерина”:
“…шлем Троерина держит руками и пытается выхватить молодой человек, раздетый до пояса, на котором надеты светлые шорты с темным ремнем, на ногах сандалии. На вид примерно 23-25 лет, спортивного телосложения. Волосы темные, короткие”.

9 июня. Процедура опознания: Троерин “узнает” в Луцкевиче человека, отнимавшего у него шлем.

16 июня. Дениса “неформально” допрашивают на Петровке двое оперативников, требуя под угрозами написать признание; он отказывается.

18 июня. Денису предъявлено обвинение.

20-21 июня. Омоновцы Руслан Попов (уже упомянутый, который “ничего не видел”) и Николай Тушенцов дают показания тому же Фадееву, вдруг вспомнив, что Луцкевич “отнимал шлем у Троерина”. При этом дают описания Дениса, слово в слово совпадающие с тем, что записал Фадеев в “протоколе осмотра видео”. Да и между собой они совпадают практически полностью, как написанные под копирку: “Я хорошо его запомнил как активного участника беспорядков, т.к. ранее он бегал в том месте, провоцировал сотрудников, подстрекал граждан к неподчинению законным требованиям”.

Фрагменты протоколов допросов свидетелей Попова и Тушенцова:

Показания омоновца Романа Попова от 20 июня 2012 года.
Показания омоновца Романа Попова от 20 июня 2012 года.

Показания омоновца Николая Тушенцова от 21 июня 2012 г.
Показания омоновца Николая Тушенцова от 21 июня 2012 г.

Но опознание ими Дениса (необходимое для учета их показаний) почему-то не производится. До тех пор, пока осенью, в конце октября (с помощью вступившего в дело адвоката Дмитрия Динзе), Денис не напишет заявлений о преступлениях полиции 6 мая: о жестоком избиении его дубинками и о лжесвидетельстве Троерина.

29 ноября. Наконец проводится опознание Дениса Поповым и Тушенцовым. Для пущей убедительности они (дружно, как один) “вспоминают”, что Денис еще и “неоднократно кидал куски асфальта в сотрудников полиции”. Сам Денис записывает в протоколах опознания: “Данного человека вижу впервые, считаю, что он меня оговаривает”.

Я думаю, что этих двух “дополнительных” свидетелей придумали уже осенью, поняв, что Денис и его адвокат не только не сдались, но и перешли в наступление. А протоколы допросов этих “свидетелей” от 20-21 июня просто подделаны. У меня нет тому доказательств, но обычно опознание устраивали сразу после появления свидетельств, а не через четыре месяца, как в этом случае.

Вот раскадровка эпизода. Сперва Дениса вообще нет рядом. Какие-то люди хватают Троерина за бронежилет и одежду, шлем он держит в руке. Заметим, что все омоновцы признались в суде, что не застегивали шлемы. В результате они слетали при малейшем сотрясении. Кто-то невидимый бьет ногой по троеринскому шлему, тот перекатывается через несколько рук и падает в руки подошедшему Денису. Ровно через 1,5 секунды в руках у Дениса уже ничего нет. Либо шлем остался у Троерина, либо Денис его просто бросил. Весь эпизод длится менее 5 секунд.

Мать Дениса Стелла рассказывала, как долго и мучительно заживали следы его “задержания” на Болотной. Особенно ее пугало ухо – сине-черное, распухшее до огромных размеров. Она даже боялась, что его придется отрезать. Раны на разбитых об асфальт коленях гноились, весь живот в синяках. Это помимо шрамов на спине. И все это – против “отнятого шлема”! Тем более – сочиненного следователями.

Я постоянно повторяю, что мы не можем знать, что и как делали “болотники” с первой до последней секунды событий. Можно лишь догадываться, и чем лучше я узнаю подсудимых, тем увереннее могу предполагать их мотивы и модели поведения. Но главное – любая вина должна быть доказана. Как мы можем видеть, рассматривая одно за другим обвинения “болотников”, доказательства эти липовые и строятся на сплошных фальсификациях следователей и лжесвидетельстве полицейских. И это – главный итог “Болотного дела”: правосудия в нашей стране не существует.

Грани.ру